Порубов Николай Евгеньевич

  • Продолжаем знакомиться с нашими фронтовиками.

    Порубов Николай Евгеньевич (1922 – 1998). Родился в д. Порубово.
    В сентябре 1941 года ушёл на фронт добровольцем. Служил на Карельском, II и III Украинских фронтах. Награжден орденами «Красной Звезды» и «Отечественной войны II степени», медалями «За боевые заслуги», «За оборону Советского Заполярья», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945гг.».

    Материал опубликован 30 апреля 2020
    Харин Павел Анатольевич (harin)
    Эмм... Я только учусь и понятия не имею, что это такое.
    Давайте спросим у Павла Анатольевича? Виджет вопроса справа.

В 1945 году демобилизовался по состоянию здоровья и для него началась мирная жизнь. После войны работал в редакции, преподавал историю в школе. Очень любил играть на гармошке и баяне, играл даже время больших перемен в школе.
Из воспоминаний Николая Евгеньевича о войне:
С декабря 1942 по апрель 1943 года наш 596 стрелковый полк 122 стрелковой дивизии занимал оборону по реке Нижний Верман (Кандалакшское направление, Карельский фронт). Минометная рота, в которой я служил, располагалась в районе лесопилки.
Где-то в первой половине февраля командир роты капитан Сапегин, уроженец Вятскополянского района, дает мне поручение: «Доставить строевую записку в штаб батальона». Было раннее утро, до рассвета еще далеко. Я, как и положено по Уставу, откозырял и двинулся к месту назначения. Шел по брустверу, а не по траншее без сопровождения, хотя это было не положено.
Расстояние до штаба батальона около трех километров преодолел без происшествий.
Ввалившись в землянку командира батальона, обомлел: в правом углу на полке гармонь, точь-в-точь, как моя. Глаз не оторву. Комбат молчит и я тоже. Наконец батальонный:
— Ну что боец уставился в угол, как баран на новые ворота? Откуда, с чем?
— 40 первой минометной капитана Сапегина.
— Докладывай.
— Вот, строевая записка.
Ознакомившись бегло с документом, спрашивает:
— Откуда родом?
— Кировский!
— Хорошо, значит земляки мы с тобой. А из какого района?
— Зюздинского, товарищ майор.
— А я вот из Санчурска Моя фамилия Домрачев. Играешь?
— Так точно, играю.
— Тогда садись на нары, бери гармонь и вверни нашу, вятскую.
Я, безусловно, от всей души по клавишам снизу вверх и обратно, частушки.
Майору очень моя игра понравилась. Попросил сыграть коробейники, яблочко, краковяк, цыганочку, а потом и фронтовые песни.
Удовлетворенный моим исполнением всего заказанного, встает и говорит:
— Забирай гармонь и весели своих минометчиков. Обойдешь все стрелковые роты, поднимал у солдат боевой дух. Не забудь штрафную. А теперь валяй домой, скоро рассвет.
Я двинулся в обратный путь очень даже радостный». Но рассвет меня догнал на половине пути. Немцы обнаружили меня и открыли огонь из пулеметов, Я залег за гребень бруствера. Теперь, отмечаю про себя, лежи и не дыши. Жди вечерних сумерек. Благо на мне шапка-ушанка, ватные брюки и валенки.
Гитлеровцы не спускают глаз с того места, где я залег, то и дело, через определенные промежутки времени, косят из пулеметов. Пули свистят над головой.
Зима — не лето, окоченел порядком, пока уже в темноте не вернулся в окоп.
В траншее ледяная вода, мы оборону держали на болоте.
Заскочил в первую попавшуюся на пути землянку. У каленой буржуйки один боец, неразговорчивый, даже чуть ли не злой. Наконец выдавил:
— Откуда с музыкой?
— От комбата Домрачева.
— Разреши мне поиграть.
— Пожалуйте.
Штрафник оказался опять же вятичем (не помню, из какого района), почему оказался в штрафной, не спросил. Но сыграл он на гармони здорово.
Отогревшись, я двинулся к своим. От капитана Сапегина получил нагоняй за беспечность, что заставил столь долгим отсутствием поволноваться всех, в том числе майора Домрачева.
При мне же комроты позвонил комбату, что музыкант жив и здоров, лежал под огнем пулеметов.
За каких-то 6-7 дней обороны обошел все три стрелковые роты батальона и штрафную. Среди многих фронтовиков были замечательные певцы и танцоры. Во всех взводах бойцы заказывали песни фронтовые. Однако с удовольствием слушали и пели довоенные песни.
Пока стояли до апреля на Нижнем Вермане, успел побывать с гармошкой во всех подразделениях по несколько раз. А когда полк вывели во второй эшелон, мы сумели к 1 мая подготовить неплохой концерт. Выступали в клубе, который за зиму построили бойцы 715-го стрелкового полка, сменившие наш полк в обороне по Нижнему Верману.
[Порубов Н. Е. Эх гармонь, моя гармонь // Призыв. 1993, 8 мая].